Этика труда. Введение.

На правах рукописи

 Этика труда в отечественной религиозной философской мысли конца XIX начала XX веков.

Иерея Андрея Попова.

Введение

Осени себя крестным знамением, православный народ, и призови с нами Божие благословение на твой свободный труд, залог твоего домашнего благополучия и блага общественного (Манифест «О Всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей»).[1]

Конец XX — начало XXI веков — это время пересмотра идеологии и мировоззрения нашего народа, трансформации общественной жизни на постсоветском пространстве, поиска веры в этом неспокойном мире.

Именно от Православной церкви как от одного из авторитетных институтов общества люди ждут ответа на свои вопросы о смысле жизни, творческом потенциале человека, общественном благе. Мы до сих пор в этих вопросах сталкиваемся с грубым материализмом, воспитанным на идеях марксизма-ленинизма. Трагическое ощущение смены эпох, fin de siеcle (конца века), характерно как для того времени, так и для современного  нам общества.

Подобно тому, как научный марксизм довлел в официальной интеллектуальной жизни страны советского времени, довлел марксизм и в России второй половины — конца XIX века. И как последнее десятилетие XIX века, так и последнее десятилетие XX века стало переломным для общественной жизни России. Последующие потрясения стали отрезвляющими для страны, которая скатилась в пропасть большевизма.

Так важно присмотреться к опыту конца XIX — начала XX века, чтобы осмыслить процессы, происходящие в современном обществе. «Именно расслоение общества XIX и в особенности XX века приносит с собой радикальные изменения традиционного общества, на которые должна была реагировать и Церковь»[2]. В это же время в Европе католическая церковь приступает к решению «социального вопроса». Те же процессы шли в протестантских странах параллельно с рабочим движением, что отмечает Карл Барт. Это движение началось и в нашем Отечестве: на смену идеологии народничества пришёл марксизм.

[2] Костюк К.Н. Возникновение социальной доктрины Русской православной церкви .

[1] Чистяков О. И Российское законодательство X-XX вв.: в 9 т. Т.7.

Социологические исследования за последние 10 лет свидетельствуют, что ощущение благополучия человека в обществе зависит от справедливого устройства общества (С 2003 года по 2013 год на вопрос «От чего в большей степени зависит благополучие человека?» почти более 50% отвечает: «От того, насколько справедливо устроено общество»)[1]. При этом треть населения отрицательно относится к людям, зарабатывающим большие деньги, так как не верят в честность их «зарабатывания»[2]. Расслоение общества угрожает распаду государства, как считает более 50% респондентов. Фактор проблем развития современного общества — «неумение жить в условиях рынка, нежелание работать», постоянно падает в ответах респондентов, и находится на уровне уже ниже 14%.[3] А отсутствие экономического роста в стране в первую очередь связывают с коррупцией и бюрократизмом.

Для нашей работы, связанной с «трудовой этикой», представляется очень важным фактором, что около трети респондентов этих опросов отмечают несправедливое разделение «продуктов труда» и экономической деятельности: «Вывоз капитала», «Воровство менеджеров (увод прибыли в собственный карман)», «Грабительская политика крупного российского бизнеса/ «олигархов».[4]

Поэтому проблема бедности и обнищания стабильно занимает второе место в социально-экономических проблемах нашего общества. При этом почти 50% населения доверяет Церкви и поддерживает её усилия, направленные на укрепление общественной морали и нравственности[5].

[1] Составитель и ответственная за выпуск Н. Зоркая Общественное мнение.

[2] Там же. Стр. 25. На вопрос: «Как Вы считаете, можно ли сейчас в России честно зарабатывать миллионы рублей?» 70 % отвечает: «нет».

[3] Там же. Стр. 31-32.

[4] Там же. Стр. 57.

[5] Там же. Стр. 171.

Во второй половине XIX века в России рождаются новые идеологии: социализма и анархизма. Эти идеи проникают во все слои общества. Можно также отметить и отсутствие единства во мнениях о разнообразии школ и подходов к изучению этики. Всевозможные философские школы и отдельные работы не давали даже образованному человеку приемлемую шкалу ценностей. Попытки научного обоснования, во что должен верить «цивилизованный» человек, без всех «метафизик», суеверий, не увенчались успехом. Это привело к увлечению идеализмом в конце XIX века. Но был общественный заказ на научное материалистическое обоснование «новой реалистической науки о нравственности, освобождённой от религиозного догматизма, суеверий и метафизической мифологии, подобно тому, как освобождена уже современная естественнонаучная философия, и вместе с тем одухотворённой высшими чувствами, и светлыми надеждами, внушаемыми нам современным знанием о человеке и его истории, — вот чего настоятельно требует человечество»[1].

В обществе наметилась новая тенденция, экономическая. Теперь человек имел возможность удовлетворить свои потребности без привлечения целого класса угнетённых. Благосостояние перестало быть уделом избранных, оно стало возможным для широких слоёв населения. Человеческая общность подошла к новому обществу – обществу всеобщего довольствия. Сможет ли общество построить его? Хватит ли смелости и общественного творчества для созидания той умственной атмосферы, чтобы создать это новое общество?

Эти вопросы, реальные, а не утопические, стояли перед философами и мыслителями. Казалось, что при новом разделении труда и научном прогрессе возможно то, что не удалось христианству: победить рабство и жадность угнетателей. Появились новые принципы справедливости — разум и труд – сила творчества. Как разделять труд, ясно, но как разделять «продукты труда»? Как победить жажду наживы? Спенсер, который воспринимался вплоть до конца 1870-х как самый прогрессивный западный мыслитель, не давал ответа на этот вопрос. Вопрос неправильной организации труда был ясен, но ответ на вопрос, почему и как это изменить, не находился. Критики либерального лагеря как в Европе, так и в нашей стране жаждали ответа.

Таким образом, главный, социальный вопрос, разрушает иерархию ценностей Европы, порождает экономизм цивилизации XIX века в Европе, где маммоне, поклоняются все: и социалисты, и капиталисты[2].

В этот период происходит зарождение новой религии — марксизма. Строительство «рая» на земле привлекает миллионы, в том числе и в нашем отечестве. А также поражает на удивление ортодоксальное отношение к инакомыслящим. Мыслить иначе греховно (это касается как интеллектуальной, так и моральной сфер). Новое учение дарило луч надежды миллионам. Однако нерелигиозный гуманизм вёл к новым, социалистическим формам рабства. Теряя индивидуальность, образ Божий, отвергая иго Христа, человек отдавался игу удовлетворения своих материальных потребностей. Оказывается, победив голод и нищету, человек оставался один на один с тайной смерти, любви, творчества, не решался вопрос взаимоотношений между человеком и обществом.[3]

[1] Кропоткин П. А. Этика. Т. 1. Происхождение и развитие нравственности.

[2] Зеньковский В. В., Медведева Р. К., Жуков В. Н.,Маслин М. А. Русские мыслители и Европа.

[3] Лосский Н.О История Русской философии.

 

Социальная теория берет начало с теории Карла Маркса об эксплуатации капиталом труда как источника прибыли. Следующий шаг — теория ценности, к началу XX века доказавшая свою призрачность (об этом кратко во второй главе). Идея маржинализма становится парадигмой, теорию ценности сменяет теория полезности. Несмотря на все изменения экономической парадигмы, теория полезности, развитая австрийской школой, полностью изменила экономику как науку. Теория эксплуатации оказалась несостоятельной, в ответ вчерашние марксисты создают «социальную теорию». По мнению  А.Д. Билимовича,  от этой новой теории может быть польза, но возможно, что  она, подобно теории Маркса, заведёт отечественную науку в тупик, из которого она только начала выходить[1].

В оценке теории стоимости специалисты склоняются к её неудовлетворительности, в ходе дискуссий на эту тему ошибочные мнения высказывали как сторонники, так и противники теории.

Нас интересует вопрос о труде как источнике «стоимости», который анемический канон отверг как этический[2]. Эту идею поддерживал и авторитет XIX века Томас Карлейль с формулой: «Всякий труд благороден, а благороден один лишь труд» [3].

Христианство отделило религию и этику от прочей социальной жизни,[4] «Царство Мое не от мира сего» (Ин. 18:36). То есть в хозяйственной жизни христианин должен пользоваться двумя принципами: отдать жизнь за других, и зачем копить материальные блага здесь. Это антиномия, но она преодолимая, поиск спасения в самосовершенствовании, и спасительная жертва Христа- не одно то же, но и не противоречие.

[1] Билимович А. Д. Социальная теория распределения.

[2] Шумпетер Й.А. Теория экономического развития; Капитализм, социализм и демократия.

[3] Хайек Ф.А. Дорога к рабству.

[4] Нибур Р. Христос и культура. Избранные труды Ричарда Нибура и Райнхольда Нибура.

Первая глава посвящена трудовой теории Л.Н. Толстого. Так как она изначальна была антихристианской, отвергая Иисуса Христа как Бога, то мы, следуя мыслям автора, создали схему этики труда, при этом попытались избежать противопоставления христианской традиции. Была создана стройная схема для исследования этики труда, влияния внешних и внутренних факторов. Чтобы придать большую ясность и выпуклость этической концепции Л.Н. Толстого, мы параллельно рассматривали работу Владимира Сергеевича Соловьёва «Оправдание добра» с целью создания философско-этического диалога этих двух авторов.

Вторая глава посвящена работе Сергея Николаевича Булгакова «Философия хозяйства», а также его работам этого периода. Подобно методике первой главы мы создаём схему этики труда в разрезе внутренних и внешних факторов. Подобно первой главе, в диалоге участвуют авторы сборника «Вехи», соавтором которого выступил С.Н. Булгаков, а также соавтор сборника «Вехи: Pro et contra» Милюков П.Н.

Третья глава посвящена созданию схемы, или матрицы исследования этики труда на основании первых двух глав. Вначале мы привели историческую справку о структуре народонаселения в Российской империи в конце XIX века с кратким описанием. В этом продолжающемся диалоге использую работы авторов начала XX века, посвящённые проблемам экономики, этики и нравственности. Эти авторы позволили окончательно раскрыть принципы этики труда этого периода.

Четвёртая глава посвящена анализу принципов этики труда в призме Священного Писания, с учётом выстроенной матрицы. Мы рассматривали толкования Священного Писания авторами этого периода: свт. Филарета (Дроздова), свт. Феофана Затворника, прав. Иоанна Кронштадтского, и профессора Александра Павловича Лопухина. В свете Священного Писания мы проанализировали и сформулировали концепцию христианской этики труда этого периода.

Что позволило нам в результате  ответить на многие вопросы, поставленные в начале этой работы.