Этика Л.Н. Толстого И В.С. Соловьёва.

Этика Л.Н. Толстого И В.С. Соловьёва.

Особый интерес вызывают для нас работы графа Льва Николаевича Толстого. Все доктрины социально-политического плана в нашем обществе можно охарактеризовать через призму работ графа Л.Н. Толстого. После реакции власти на убийство Александра II он был одинокой фигурой, радикально противостоявшей власти.[1]

Немаловажен для темы нашего исследования интерес графа к работам Макса Вебера.[2] Влияние самого Вебера на религиозно-философскую мысль не входит в круг наших исследований, но косвенно подтверждают наш выбор работ Л.Н. Толстого как предмет исследований.

Как свидетельствуют современники, М. Вебер  часто полемизировал с Л.Н. Толстым. Для русского издания журнала «Логос» должна быть написана статья М. Вебера о русском графе. Именно попытка Л.Н. Толстого осознать христианство только в призме Нагорной проповеди так привлекала Макса Вебера: «Намеренно рациональные, созданные интеллектуалами истолкования мира и этики были сильно подчинены заповеди последовательности» [3]. Все это указывает на единство мысли этих писателей.

Анализ мы начали с работ Л.Н. Толстого «Так что же нам делать?», «Исповедь», которые являлись переломными и в жизни самого Льва Николаевича Толстого, и в его литературно-философском творчестве. А также добавили в исследование и последующие работы, статьи и письма Л.Н. Толстого до конца 1899г. Постарались собрать и классифицировать все мысли автора, касающиеся его концепции труда. Они в дальнейшем, следуя логике автора, были разделены на две условные части, с учётом внешней и внутренней мотивации.

Помимо этого, использовался труд В.С. Соловьёва «Оправдание добра». В этой работе автор поставил перед собой невыполнимую задачу: построить этическую концепцию добра и зла вне религии, философии и метафизики.[4] Эти два автора придавали огромное значение религиозной этике.[5] Данная работа Владимира Соловьёва придала большую ясность общей концепции Льва Толстого. Владимир Соловьёв отвергал абстрактный морализм, но до конца XIX века искал точки примирения с Львом Толстым.[6]  Стремление  к поиску правды объединяет их. «Весь творческий путь Соловьёва может быть понят и объяснён именно из этого искания социальной правды…» [7].

Также для разъяснения мыслей этих двух авторов использовался материал исследователей XIX века и нашего времени.

1.1       Внешние факторы

Центральная тема работ Л. Толстого: несовершенство, «неразумие» социального уклада.[8] Он рассуждает об изменении внешнего мира, совсем не стремится менять социальный строй. Необходимо вспомнить Закон Божий: «закон дан людям: мужчине – закон труда, женщине – закон рождения детей» [9]. Значит надо разобраться, как на человека действует внешний мир, строй, общество. Лев Толстой строит свою цельную теорию труда.[10] История человеческого общества напрямую связана с его общежитием.[11]

Царство Божие — вот цель развития человеческого общества у Владимира Соловьёва. Что побуждает его также рассматривать нормальные отношения между человеком и обществом.[12]

  • Разделение труда в обществе

Первый важный фактор — «общественный», внешняя среда, действующая на человека. Оценить влияние разделения труда на общество можно лишь через глубокое погружение в социально-философские размышления об этом обществе.[13] Разделение труда является фактором несправедливости, позволяющим одним классам обкрадывать незащищённые слои населения. Призыв к самому человеку оценить себя с христианской точки зрения остаётся неуслышанным. Что я делаю? Чем я полезен для общества? Могу я отказаться от своих излишних притязаний?[14] Истинная нравственность человека проявится лишь после отречения от всех благ, и это есть исполнения Божественной воли.[15]

Человек имеет право на достойное существование, но возможность осуществления этого права всецело зависит от общества. Поэтому человек обязан служить на благо общества, быть полезным для него.[16]

Проблемы неравенства в обществе не в институтах общества, а в самом экономическом строе общества, которое скатывается все больше в «плутократию». Стремление к удовлетворению низших потребностей и интересов как отличительное знамя буржуазного и мещанского государства. Но идущий на смену им социализм стремится человека ещё сильней закрепить в них, являясь вершиной эволюции буржуазного общества.[17] Проблема не в социальном строе.

Проблема современного буржуазного общества в том, что оно разделяет принципиально хозяйственное и нравственное, и не замечает этого отделении.[18] Но и грядущий социализм несостоятелен в этом, так как ложно объединяет их, допуская полное смешение этих глубоко различных областей общественной жизни.[19]

Разделение труда будет оставаться злом, так как разделяет людей. Бывает оно выгодно людям, свойственно им, но если человек свободен, тогда оно приемлемо, если зла от него меньше, чем  пользы. В нашем обществе оно только приносит зло, и возможно только по принуждению. Даже социалистическое общество не сможет победить это зло.[20]

«Разделение труда» можно охарактеризовать так: «каждый делает чужое дело и потребляет чужой труд»[21].

Владимир Соловьёв считает корнем общественной неправды эгоизм. Поэтому христианское общество должно не сохранять те или иные институты общества, но все их изменить в сторону нравственного совершенства, не забывая соблюдать свободу всех.[22]

Следовательно, второй фактор, действующий наравне с первым, корень социальной несправедливости, — «Право собственности».

  • Право собственности

Основа социального устройства, считает Лев Толстой, — это право собственности. Как и денежное хозяйство, его невозможно победить, от него можно только уйти. Уход и будет основой возрождения справедливого труда.[23]

Полная несправедливость — владеть другим, также невозможно владеть землёй. Земля есть достояние всех. Поэтому вопрос не в том, кто или как владеет, а как уничтожить собственность на землю.[24]

«Истинное законное право собственности есть только одно: право собственности на произведения своего труда» [25].

Предметы труда не могут быть чьей-то собственностью, здесь необходимо полагаться на основные идеалы общества.[26] Право становится эмпирической предпосылкой для общественной жизни как условие для совершенствования нравственных идеалов общества.[27]

Но право собственности, как наследство, имеет глубокие нравственные основания в семье. Это и память о родителях, это и забота родителей о детях. Право собственности не имеет нравственного значения, если общество ценит каждого его члена, не может быть равнодушно к положению всех и каждого. Его обязанность — создать некий «минимум» благосостояния для каждого, но это вопрос не нравственный, а уже экономический. И это должно быть сделано.[28]

Однако Владимир Соловьёв уточняет, что право должно быть чётко разграничено с нравственностью, так как в нравственности не должно быть принуждения абсолютно, но и в праве недопустимо принуждение.[29] «Собственность вообще не имеет нравственного значения. Никто не обязан быть богатым, а также никто не обязан обогащать других. Равенство всех имуществ так же невозможно и не нужно, как одинаковая окраска или густота волов…» [30].

Мы можем также привести мнение, что Владимир Соловьёв отрицал объективность экономических законов: «экономика – сфера прикладной нравственности» [31].

Оба автора стоят на позиции, что нравственность выше проблем хозяйствования.

Продолжая развивать эту линию, мы подходим к третьему фактору: к рождению человека и приходу его в общество, «право рождения».

  • Право рождения.

Ложь общества пропитывает все слои населения, и бедных, и богатых. Воспитание детей высшего общества в праздности и роскоши не позволяет привить им основы нравственности. А без этого становится невозможным оценить себя без лжи общества.[32] Человек бедный недоволен своим положением, но стремится изменить его только с целью добиться для себя положения, «при котором можно меньше трудиться и больше пользоваться трудами других. Разница только в степени и времени» [33]. Что богатый, что бедный стремятся к тому, чтобы не работать.

При этом сильные, усвоив свободу интереса, не стремятся работать лучше, а порождают право сильного, вытекающее в рабовладельчество, средневековое господство, кулачество и плутократию. А слабый, осознавая, что он силен в массе, не заставляет его работать лучше совместно, а порождает зависть, недовольство, которое создаёт почву для революционного терроризма.[34]

Тем сильнее это дурное влияние экономического фактора на национальное и гражданское состояние общества, он порождает гибельную вражду между общественными классами за имущество. Что скоро приведёт к реальной гражданской войне.[35]

Человек в своём рождении соединяет товарный и божественный мир для того, чтобы своей деятельностью изменить мир, цель которого – Царство Божие. В родившемся человеке соединяется природное и божественное, земное и небесное. Необходимо преодолеть раздробленность и рознь.[36]

Право человека, данное от рождения, и права общества на человека не могут быть обусловлены «общим благом», «общей пользой». Человек трудится на благо общества, и имеет право на достойное существование.[37]

Феномен смерти привёл Толстого к разрыву с христианством, идея бренности человека — основная идея всех его философских построений этого периода.

Фактор права рождения порождает новый фактор: насилие в обществе.

  • Насилие.

Насилие, разделение общества, связанное с правом рождения.[38] Насилие над человеком в социальных институтах власти и принуждения. Военная служба как пример насилия над личностью, когда труд превращается в бессмысленность, и человеку прививается рабская покорность, которая транслируется на все общество.[39] Удивительный пример развращения крестьян властью: нравственное состояние крестьян вменено заботе административной опеки, все его мирские дела под опекой большого числа начальства, он становится, как малый ребёнок.[40]

Как ранее земельная собственность, так ныне налоговая система порабощает население.[41]

Здесь мы находимся в самом диаметрально противоположном подходе к роли государства, у этих двух философов, как отмечал князь Евгений Трубецкой: «ещё не разрешается окончательно задача, поставленная спором Соловьёва и Толстого: ибо ценность государства, нуждается в более близком и точном определении. Мы должны уяснить себе его место и назначение в христианском обществе» [42]. Роль государства — не тема нашего исследования, мы лишь наметили разделительную линию между двумя авторами.

Между добром и злом существует место, где находится область действия гражданских законов, которые призваны ограничивать и исправлять зло.[43]

В обществе должно быть не равенство людей, но ценность и свобода личности, в идеальном государстве и теократическом.[44]

Но, обращаясь к трудовым отношениям в обществе, мы стремимся уйти от уголовного права, и переходим к нравственным требованиям. К иному построению общества.[45]

При этом, в обществе, где право декларируется, но отношение к нему отрицательное, нравственная проповедь становится пустословием. Так как не обретает основания в обществе, становясь произволом. [46]

Свобода личности — вот критерий нравственных суждений, так как труд, нравственные устои отличают нас от языческих цивилизаций, или обычного муравейника.[47] Право должно принять нравственную силу, это его новое содержание изменит общество.[48]

Применяя насилие над человеком ради общего блага, мы должны помнить: безнравственно превращать человека в средство для достижения посторонних целей, тех, которые не включают его собственного блага. Какие бы благие цели мы перед собой ни ставили.[49] Как бы не использовали современные авторы иностранные термины в своих работах, не обращались к Канту,[50] Владимир Соловьёв если и признавал право на насилие, то, несомненно, сейчас мы его бы смогли записать в «стан непротивленцев». Ибо то, что разрешает насилие в обществе, в нашем отечестве недостижимо и в далёком будущем.

Интересный фактор выделяет граф Толстой: урбанизация, или проблема глобализации, на заре её зарождения.

  • Урбанизация.

Отношение к городу Толстой высказывал прямо: дворяне заставляют крестьян ехать в город своей расточительностью. Для того, чтобы содержать хозяина, крестьянин идёт в город на заработки.[51]

Сам он писал об этом вот так:

«Жил рабочий в городе и отделался и пошел домой. На выходе встретился ему прохожий. И сказал прохожий: «Пойдем вместе, мне туда же, и я дорогу хорошо знаю». Рабочий поверил, и пошли они вместе.

Прошли они час, два, и кажется рабочему, что дорога не та, по которой он шел в город. И говорит он: «Помнится, не та эта дорога». А прохожий говорит: «Это самая настоящая, короткая дорога. Верь мне, я хорошо знаю». Послушался рабочий и пошел за ним. И что дальше шел, то хуже и хуже становилась дорога, и все труднее и труднее было идти. И прожил, и проел рабочий все, что заработал, и все не было дома. Но чем дальше он шел, тем все больше он верил, и под конец сам уверился, что дорога настоящая. А уверился он потому, что не хотелось назад ворочаться и все надеялся, что и по этой дойдет. И забрел рабочий далеко-далеко от дома и долго бедствовал.

Так бывает с теми, которые не слушают голоса духа в себе, а верят чужим словам о Боге и законе Его»[52].

«Только посмотреть на жизнь, ведомую людьми в нашем мире, посмотреть на Чикаго, Париж, Лондон, все города, все заводы, железные дороги, машины, войска, пушки, крепости, храмы, книгопечатни, музеи, 30-этажные дома и т.п., и задать себе вопрос, что надо сделать прежде всего для того, чтобы люди могли жить хорошо? Ответить можно, наверное, одно: прежде всего перестать делать все то лишнее, что теперь делают люди. А это лишнее в нашем европейском мире — это 0,99 всей деятельности людей»[53].

Цивилизация загоняет человека в город, оторвав его от природы своими институтами власти, коммуникацией, системой воспитания. Превращая человека в «животную» личность. Такой человек вне морали, он подчинен «законом жизни» в этом обществе, где довлеет этикет, корпоративная мораль и т.д. Такой человек для произведений Толстого массовый герой. И их миллионы.[54]

Что можно противопоставить городской жизни? Сельскую жизнь с её постоянным физическим трудом. И мы переходим к центральному ядру трудовой этики Льва Николаевича Толстого.

  • Физический труд.

Возврат человека в деревню, к физическому труду, даст стимул к самообеспечению и стимулирует внутренние факторы человека. Он излечится от таких проблем, как оставленность, беспомощность, сможет помогать ближним. Даже богатый человек, живя в деревне, должен будет работать, физический труд благотворно будет влиять на него, произойдёт разрушение стены, отделяющей богатого от бедных.[55]

Но было неправильно идеализировать физический труд. Физическое насилие, грубый физический труд может быть как злом, так и добром. Все решает намерение и существо дела.[56]

Физический труд, особо труд земледельца, благодатен для души и тела. Он предаёт мышлению здравый смысл. Ибо человек, не работающий физически, занимает себя ненужной интеллектуальной работой, которая утомляет ум, спутывает мысли. Труд же очищает от всего этого.[57] А потому, развивая тему физического труда, мы переходим к категории полезности труда.

  • Признак полезности.

Два фактора полезности, внешний и внутренний. «Признаков полезности деятельности одного человека для другого может быть только два: внешний — признание полезности деятельности тем, кому приносится польза, и внутренний — желание пользы другому, лежащее в основе деятельности того, кто приносит пользу» [58].

Экономический интерес как цель труда не создаёт гармонии, а лишь ещё более разделяет людей. Именно поворот от личного блага к общественному — вот что реально объединяет людей. Такой труд и такая цель удовлетворит и частный интерес.[59]

Экономическая наука призвана дать ответ о полезности труда. Но наука не меняет существующее положение вещей. Задача политэкономии — лишь разъяснить. Наша задача — найти ответ на этот вопрос.[60]

Главной идей полезности труда является неотступность смерти, об этом мы говорили выше. Человек, по мысли Л.Н. Толстого, перед угрозой смерти должен откинуть эгоистические мотивы и слиться с общим путём человечества. Должно произойти нравственное рождение человека.[61] Но этого не происходит.

Личная выгода правящего класса, а также излишняя уверенность в правильности этого положения дел — причина не менять статус-кво.[62]

Важным в этой концепции является не только критика, но и ответ, что нужно делать, чтобы изменить ситуацию.[63]

Но использование человека как средства для выполнения своих целей безнравственно, если эти цели не включают в себя его собственные блага. Поэтому наша борьба с преступлением безнравственна, если мы интересы одних противопоставляем лишь интересам потерпевших. Мы должны учитывать благо обоих сторон. И тогда поймём, как правильно применять физическое насилие.[64]

Первый толчок для труда — материальная необходимость. Но если человек осознает над собой Божественное начало, то всякая необходимость — выражение Этой воли. Труд есть заповедь Божия. Трудиться не только для себя, но и для ближних. В начале нравственного состояния это мои ближние, а в конце нравственного пути это все.[65]

Физический труд, сопряжённый с чрезмерным напряжением мускульной силы, несовместим с человеческим достоинством. Также сюда можно отнести и труд, может быть не такой тяжёлый, но своей ежедневной продолжительностью поглощающий все время и все силы трудящегося. Так что любой трудящийся обязан иметь время для отдыха и достойные средства к существованию, позволяющие ему развиваться духовно.[66]

Любой физический труд не нравственен и не безнравственен. Разумное употребление грубой физической силы не порождает зло и не может его остановить. Лишь нравственное начало может решать, что дурно, нравственно или нет. Нравственный принцип видит только доброе в этом, и применение мускульной силы нравственно оправдано.[67]

Коль применение и приложение физического труда, имеет определяющим внутренний нравственный закон, то следующим следуют внутренние факторы.

1.2       Внутренние факторы.

  • Миросозерцание.

Насколько внешним факторам, воздействующим на человека, можно противопоставить внутренние факторы, на что можно опереться? Как человек видит себя в этом мире, миросозерцание?

Человек внутренне не хочет работать, урбанизация позволяет ему побираться.[68] Человек при этом имеет внутренние моральные принципы, помощь страждущим и т.д. но при этом в своём этом «презренном» положении не меняет отношение к труду, а находит оправдание во внешней среде.[69]

Можно ли экономическими методами решить проблемы нравственности, те внутренние задачи отдельного человека и всего человечества? «Может ли как следует ухаживать за землёю человек, который бьёт свою жену» [70]?

Да, экономические задачи важны для человека, но сводить жизнь человека только к экономическим отношениям безнравственно. Производительный труд и все, что с ним связано, — лишь одна сторона человеческих отношений. И истинный человеческий интерес может лишь вызвать вопрос, для чего действует человек в экономической сфере?[71]

Чтобы изменить внутренний мир, человек должен иметь опору, опора народа — это вера Христова. Но странность обрядовой стороны этой веры не позволяет принять и понять этот народ.[72]

Возьмём, к примеру, любого трудящегося человека: крестьянина, писателя, банкира, сознающего общеполезность своего труда, исполняющего его как завет Божий, служащего своим трудом общему благосостоянию. Общество обязано принять, что этот человек имеет право на достойное человеческое существование.[73]

То есть труд должен не только изменить самого человека, но и изменить его отношение к другому, вызывать сострадание. Но зачастую смешиваются понятия сострадание и благотворительность.

  • Сострадание.

Плоды покаяния по примеру, данному Иоанном Крестителем, «Он сказал им в ответ: у кого две одежды, тот дай неимущему, и у кого есть пища, делай то же» (Лук 3:11). Физический труд не только способствует покаянию человека, но и уменьшает эксплуатацию человека человеком.[74]

Человек в таком состоянии души, когда совесть и разум уравновешены, может правильно оценить, с моральной точки зрения, разделение труда.[75]

Основная сущность труда, с нравственной точки зрения, есть взаимодействие людей в материальной сфере. А, следовательно, с нравственной точки зрения, труд должен обеспечить необходимыми средствами для достойного существования и всестороннего развития человека.[76]

И, следовательно, деньги, торговое и банковское дело, становятся злом или следствием зла, когда корысть обмена становится их источником. Корень зла в экономической сфере таится в превращении материального интереса из служебного в господствующий. Если целью становится средство, то «от этого ядовитого корня идут в области обмена три зловредных ствола: фальсификация, спекуляция и ростовщичество» [77].

Как правило, недостатки нравственного характера у человека успешно восполняются государством через законодательство.[78]

Экономические отношения — это не нечто новое, а обособленное место для проявления единого нравственного закона.[79]

Человек нравственный не может участвовать в социально-экономической вражде, так же, как он не может участвовать во вражде межплеменной или межнациональной. Но также он не может быть безучастным к бедственному положению своего ближнего.[80]

Упрощая мысль этого раздела, приведём слова самого графа: «людям, которые живут роскошной жизнью, нельзя любить людей. Нельзя им любить, потому что всё то, чем они пользуются, сделано поневоле, от нужды, часто с проклятиями, теми людьми, которых они заставляют служить себе. Для того, чтобы им можно было любить людей, им надо прежде перестать мучить их» [81].

  • Наслаждение от труда.

Грубый физический труд приносит радость и удовлетворение человеку. Физический труд способствует гармонизации внутреннего мира человека, отсекает порочные радости и излишества.[82]

«Нравственное усилие и радость сознания жизни чередуются так же, как телесный труд и радость отдыха. Без труда телесного нет и радости отдыха; без усилия нравственного нет радости сознания жизни» [83].

Человек как существо нравственное не может просто даже трудиться для всех. Он должен участвовать в общем деле, он должен знать зачем он должен хотеть участвовать в этом деле. Именно для себя, вот что нарушает естественную гармонию. Вот от чего происходит хозяйственный кризис. Чтобы преодолеть его, нужны не просто естественные экономические отношения, но сознательное стремление к общему благу. Превращать труд в проявление корысти или просто личного интереса –значит, «…отнимать у самого труда значение всеобщей заповеди, делать его чем-то случайным»[84].

Общественная жизнь как воплощение в жизнь идеальных ценностей, служение им. Совершенствование человеческой природы «высшая и самодовлеющая цель человеческой деятельности» [85].

       Выводы

В своей критике христианской религии Лев Николаевич Толстой не становится на одну ступень с атеистами и анархистами, нигилистами. Критикуя науку, он предупреждает от некой эйфории, особенно гуманитарных наук, бурно развивающейся философии, от которой отпочковываются социология, психология и ряд других наук, бурный рост экономических наук. Особо критике подверглись социология, и философия, претендующие на эволюционное вытеснение религии и занятие её места.[1]

Как отмечал автор «трудовой этики», вместе с принципом «непротивления злу насилием» русская философско-богословская мысль генерирует важную идею «панморализма»- это светская идея «святости». Как считал В.С. Соловьёв, эта фундаментальная миссия России этико-религиозного характера.[2]

«Совершенно справедливо суждение, что русские сейчас занимаются преимущественно этическими вопросами — они хотят, говоря словами Толстого, обосновать смысл жизни и определить его для практики» [3].

В первой главе мы попытались сформировать общий подход к этике труда основными моралистами конца XIX века. Попытаемся сформировать теперь общий подход в первые десятилетия XX века.

[1] Тюрель Х. Интеллектуальная религиозность, семантика “смысла”, этика братства — Макс Вебер и его отношение к Толстому и Достоевскому (пер. с нем. Р. П. Шпаковой) // Журнал социологии и социальной антропологии. ‒ 1999 Том II. ‒ №4 — С.

[2] Кодзима С. Восприятие работ М. Вебера в России начала XX в. и «веберовский ренессанс» конца XX в // Социологические исследования. ‒ 2009 — С.125

[3] Тюрель Х. Интеллектуальная религиозность, семантика “смысла”, этика братства — Макс Вебер и его отношение к Толстому и Достоевскому (пер. с нем. Р. П. Шпаковой) // Журнал социологии и социальной антропологии. ‒ 1999 Том II. ‒ №4 — С.

[1] Семенова А.Л. Интерпретация идей Л. Н. Толстого в публицистике идеалистов (журналы «Новый путь», «Вопросы жизни») и позитивистов (журнал «Правда») .

[2] Кодзима С. Восприятие работ М. Вебера в России начала XX в. и «веберовский ренессанс» конца XX в .

[3] Тюрель Х. Интеллектуальная религиозность, семантика “смысла”, этика братства — Макс Вебер и его отношение к Толстому и Достоевскому (пер. с нем. Р. П. Шпаковой) .

[4] Чичерин Б. Н. Вопросы философии.

[5] Радлов Э. Очерки истории русской философии.

[6] Лосев А. Ф., Блинников Л. В. Владимир Соловьев и его время.

[7] Флоровский Г. прот. Пути Русского богословия.

[8] Зеньковский В. В., Медведева Р. К., Жуков В. Н.,Маслин М. А. Русские мыслители и Европа.

[9] Лещева В.А. Публицистический стиль трактата Л.Н. Толстого «Так что же нам делать?»

[10] Ломунов К. Н. Эстетика Льва Толстого.

[11] Коваль Т. Б. Этика труда православия .

[12] Чичерин Б. Н. Вопросы философии.

[13] Лещева В.А. Публицистический стиль трактата Л.Н. Толстого «Так что же нам делать?»

[14] Нибур Р. Христос и культура. Избранные труды Ричарда Нибура и Райнхольда Нибура.

[15] Скороходова А. С. » Русский» религиозный позитивист В. Фрей.

[16] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[17] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[18] Кобылкин А. О. Трактат «Что такое искусство?» и проявление эстетической позиции ЛН Толстого в его публицистике 1890-1910-х гг.

[19] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[20] Толстой Л. Н. Рабство нашего времени.

[21] Меньшиков М. О. Думы о счастье: Общество. — Народ. — Природа. — Труд. — Цивилизация. — Прогресс. — Бог.

[22] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[23] Зеньковский В. В., Медведева Р. К., Жуков В. Н.,Маслин М. А. Русские мыслители и Европа.

[24] Толстой Л.Н. Литературное Наследство, Кн. II., т. 37/38.

[25] Толстой Л. Н. Полное собрание сочинений. Том 78. Письма 1908.

[26] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[27] Гурвич Г. Д. Два величайших русских философа права: Борис Чичерин и Владимир Соловьев.

[28] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[29] Гурвич Г. Д. Два величайших русских философа права: Борис Чичерин и Владимир Соловьев .

[30] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[31] Сомин Н.В. «к счастью, человечество не есть куча психической пыли»: Владимир Соловьев о необходимости совершенствования общества.

[32] Нибур Р. Христос и культура. Избранные труды Ричарда Нибура и Райнхольда Нибура.

[33] Толстой Л. Н. Собрание сочинений в 22 т. Т.16.

[34] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[35] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[36] Меняева М. П. Идея согласия в контексте учения о всеединстве В. С. Соловьёва.

[37] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[38] Толстой Л. Н. Собрание сочинений в 22 т. Т.16.

[39] Толстой Л. Н. Собрание сочинений в 22 т. Т.13. Воскресение.

[40] Билимович А. Д. Крестьянский правопорядок: По трудам местных комитетов о нуждах сельскохозяйственной промышленности.

[41] Толстой Л. Н. Собрание сочинений в 22 т. Т.16.

[42] Трубецкой Е. Н. Споръ Толстого и Соловьева о государствѣ .

[43] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[44] Лыткин В. В., Артамонов М. А. Философский идеал и творчество В.С. Соловьева

[45] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[46] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[47] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[48] Вахрин В.Г. Правовая теория Вл. С. Соловьева.

[49] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[50] Зарубина Н. Н. Православный предприниматель в зеркале русской культуры.

[51] Толстой Л. Н. Собрание сочинений в 22 т. Т.16.

[52] Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений. Том 45.

[53] Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений. Том 45.

[54] Мирошников Ю.И. Романтическое мировоззрение Л. Н. Толстого как интегральная характеристика его художественного и философско-религиозного творчества .

[55] Толстой Л. Н. Собрание сочинений в 22 т. Т.16.

[56] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[57] Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений. Том 45.

[58] Толстой Л. Н. Собрание сочинений в 22 т. Т.16.

[59] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[60] Толстой Л. Н. Собрание сочинений в 22 т. Т.16.

[61] Мирошников Ю.И. Романтическое мировоззрение Л. Н. Толстого как интегральная характеристика его художественного и философско-религиозного творчества.

[62] Толстой Л. Н. Собрание сочинений в 22 т. Т.16.

[63] Лещева В.А. Публицистический стиль трактата Л.Н. Толстого «Так что же нам делать?»

[64] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[65] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[66] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[67] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[68] Толстой Л. Н. Собрание сочинений в 22 т. Т.16.

[69] Толстой Л. Н. Собрание сочинений в 22 т. Т.16.

[70] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[71] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[72] Толстой Л. Н. Собрание сочинений в 22 т. Т.16.

[73] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[74] Толстой Л. Н. Собрание сочинений в 22 т. Т.16.

[75] Толстой Л. Н. Собрание сочинений в 22 т. Т.16.

[76] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[77] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[78] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[79] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[80] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[81] Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений. Том 45. Путь жизни. (1910 г.).

[82] Толстой Л. Н. Собрание сочинений в 22 т. Т.16.

[83] Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений. Том 45.

[84] Соловьев В. С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева.

[85] Франк С.Л. Этика нигилизма